Пару месяцев назад мы с Александром Вагенлейтером записали большое интервью, где я рассказывал, как спасаю забытые книги по советскому менеджменту. Как я их сканирую, выкладываю, раздаю коллегам в профессиональных чатах. Тогда я говорил про несколько десятков книг.
Но всего у меня их уже около 700.
И возникла проблема: 700 книг не прочитать за разумное время даже мне, хотя я, вроде, привычный. А систематизировать их, понять, где там жемчужины, а где вторичный материал, — тем более.
Тогда я решил сделать то, что любой нормальный человек сделал бы на моём месте: скормить всё нейросети.
Спойлер: получилось интересно. Местами довольно неожиданно. А местами, к сожалению, грустно.
И главное, что я наконец увидел цельную картину советского управленческого наследия. Ту самую, которую мы, по сути, потеряли.
В этой статье — не академическое исследование, а мой взгляд, пропущенный через ИИ и выверенный по первоисточникам. Если вы руководитель, консультант или просто человек, которому не всё равно, откуда растут ноги у современного менеджмента, то вам следующая информация будет полезна. Русские действительно сделали не мало, и часто раньше остальных.
Как я это делал (честно)
Я загрузил в нейросеть около 700 электронных книг 1910–1991 годов — НОТ (научная организация труда), организация производства, управление, планирование, экономика труда, кибернетика, АСУ, социология труда, психотехника. Попросил выделить ключевые школы, фигуры, идеи и конфликты, построить хронологию, показать, кто на кого влиял и где направление обрывается.
Потом лично перепроверил все ключевые факты по справочникам и первоисточникам. Потому что нейросеть, конечно, молодец, но иногда галлюцинирует. А в таком деле галлюцинации недопустимы.
Результат добавил в приложении к этой статье. Это полный ИИ-сгенерированный файл «История советского менеджмента». 29 школ и направлений, биобиблиографический каталог, три обрыва и три синтеза.
Но сейчас конкретно о том, что меня лично поразило, когда я увидел эту картину целиком.
Шесть открытий, которые перевернули моё представление
Открытие №0. У всей мировой системной теории — русский предок
(Это не из «пяти», это до них. Слишком фундаментально, чтобы вставать в ряд.)
В 1913–1922 годах Александр Александрович Богданов написал «Всеобщую организационную науку (тектологию)». Идея простая и страшная одновременно: законы организации одни и те же как для производства, так и для биологического организма, и для общества. Изучайте их вместе.
Это опередило общую теорию систем Берталанфи лет на 30–40. И кибернетику Винера — лет на 25.
А главная боль вот в чём. В 1950-е, когда нашу кибернетику громили как «лженауку» и «прислужницу империализма», её концептуальный предок уже тридцать лет лежал на полках. На русском. Просто никто из громивших не открыл.
Сам Богданов умер в 1928 году от поставленного самому себе эксперимента по переливанию крови. Тоже своего рода метафора..
Открытие №1. «Человеческие отношения» придумали не американцы
Все знают Элтона Мэйо и его Хоторнские эксперименты. Классика — школа человеческих отношений, 1930-е годы.
А у нас в 1924 году уже работал Николай Андреевич Витке. И он написал: управление — это прежде всего работа с людьми, «дух улья», корпоративная атмосфера. Он различал организационную и административную функции. И говорил об управлении как о самостоятельной социальной дисциплине.
Это был советский Мэйо. Только на 6–8 лет раньше. И без Хоторна.
В 1929 году его школу разгромили. Сам Витке исчез из научного поля — точные обстоятельства его дальнейшей судьбы до сих пор не установлены. А работы переиздали только в конце 1980-х.
Рядом стоит ещё одна фигура — Осип Аркадьевич Ерманский и его «Теория и практика рационализации» (1925; к 1933 году — пять изданий). Он сформулировал принцип «физиологического оптимума»: критика американского темпа труда, требование искать темп, при котором рабочий не выгорает. Звучит сегодня дико актуально — привет, выгорание.
Мы были первыми в мире. И мы это забыли.
Открытие №2. Дунаевский придумал span of control до Грейкунаса. А Гастев построил массовую школу труда
В любом западном учебнике менеджмента вы найдёте «диапазон контроля» (span of control) — сколько человек может эффективно подчиняться одному руководителю. Классическая работа Грейкунаса — 1933 год.
А в 1920-е годы Фёдор Романович Дунаевский (Харьков, Всеукраинский институт труда) уже писал об «административной ёмкости» — предельном количестве объектов, которыми может управлять один человек.
Он даже предложил трёхфазную модель организации управления. И комплексное проектирование предприятий — не каждый цех по отдельности, а всю систему сразу.
Дунаевский физически уцелел, но его школу закрыли: Всеукраинский институт труда свернули в 1930-м, а сам Дунаевский потерял возможность развивать своё направление.
И параллельно — отдельная глава, о которой нельзя не сказать. Алексей Капитонович Гастев и ЦИТ (Центральный институт труда). ЦИТ обучил по разным оценкам полмиллиона рабочих и тысячи инструкторов. «Установочный метод», 16 правил организации труда — это была массовая производственная практика, развёрнутая по всей стране, а не теория на полке. Гастев параллелен Тейлору, но в важной точке — анти-Тейлор: ставка не на жёсткое предписание сверху, а на инициативу самого рабочего. «Поэзию рабочего удара» он написал в 1918-м. Расстреляли его в 1939-м.
Открытие №3. Три обрыва — вот почему мы не вывезли
Советская управленческая мысль развивалась не эволюционно, а рывками. И каждый рывок заканчивался ударом.
Первый обрыв — 1937–1940 годы. В эти годы убили лучших организаторов производства первого советского поколения. Расстреляли Гастева — человека, который запустил массовую систему обучения труду. Расстреляли Шпильрейна — основателя советской психотехники и тестирования профпригодности. Расстреляли Бурдянского из Казанского ИНОТ. Арестовали плановиков-«генетиков» Кондратьева, Громана, Базарова — тех, кто строил теорию длинных циклов и сбалансированного планирования. ИТУ НК РКИ ликвидировали, ЦИТ передали авиапрому и добили в 1940-м. За три года страна лишилась целой школы.
Второй обрыв — 1950–1954 годы. Кибернетика была объявлена «лженаукой», «идеализмом», «прислужницей империализма». Внедрение ЭВМ и АСУ задержали на пять лет — в тот самый момент, когда в США начинали считать первые экономические модели на машинах.
Третий обрыв — 1962–1971 годы. Этот самый тяжёлый, потому что технологически мы тут были близко. В 1962 году Виктор Михайлович Глушков предложил ОГАС — Общегосударственную автоматизированную систему. Единую сеть вычислительных центров, безденежные расчёты предприятий, динамическую оптимизацию планов на математической базе. Параллельно Евсей Григорьевич Либерман в «Правде» открыл дискуссию о хозрасчёте; в 1965-м запустили косыгинскую реформу. Это была развилка: страна могла выйти на принципиально новую модель управления экономикой.
Но Минфин (Гарбузов), ЦСУ (Старовский) и отраслевые министерства заблокировали ОГАС: она лишала их монополии на информацию. Косыгинскую реформу свернули после 1968-го. На XXIV съезде КПСС в 1971-м утвердили ведомственные АСУ — то есть зоопарк локальных систем без общей оптимизации. Глушков ушёл из жизни в 1982-м, так и не дождавшись внедрения.
Три обрыва или три потерянные парадигмы. Когда я это увидел в одной таблице, меня передёрнуло.
Открытие №4. А математики у нас были великие
Это я знал и раньше, но ИИ расставил акценты жёстко.
Леонид Витальевич Канторович в 1939 году фактически создал линейное программирование. За 8 лет до Данцига. Нобелевская премия 1975 года — единственная советская по экономике — была разделена с американцем Купмансом за один и тот же предмет: теорию оптимального распределения ресурсов.
Виктор Валентинович Новожилов — метод приведённых затрат. Независимо от Канторовича.
Александр Львович Лурье — алгоритм для транспортной задачи.
Василий Сергеевич Немчинов — экономико-математические модели и, главное, организатор: именно он добился создания ЦЭМИ — Центрального экономико-математического института АН СССР, который потом стал интеллектуальным центром всего направления.
И всё это было сделано в рамках социалистического планирования. Не вопреки, а благодаря задаче: как распределить ресурсы наилучшим образом, когда рынка нет.
Вот вам и «неэффективная плановая экономика».
Открытие №5. Наследие не умерло — оно ушло в подполье
После третьего обрыва советский менеджмент не исчез. Он распределился по разным щелям:
- В ЦЭМИ (Центральный экономико-математический институт) доживала СОФЭ — система оптимального функционирования экономики.
- В ИЭОПП в Новосибирске (Аганбегян, Гранберг, Заславская) — экономико-математические модели, региональное планирование, а потом и экономическая социология. Именно оттуда в 1983 году вышел знаменитый «Новосибирский манифест» Заславской — о социальных механизмах, тормозящих реформы.
- В ВНИИСИ (Гвишиани) — системный анализ, трансфер западных методологий, глобальное моделирование.
- В МИУ (Козлова) — первый управленческий вуз СССР, тысячи переподготовленных руководителей.
- В МГУ (Попов) — история и методология управления.
- В ИСИ АН СССР (Ядов, Пригожин, Подмарков) — социология труда, социология организаций, первые управленческие консультации.
Это был «позднесоветский синтез». Он соединил теорию организации, системный анализ, социологию труда и экономическую социологию. На его базе потом вырос постсоветский российский менеджмент.
Мы этого не знаем, а зря. Потому что многие из этих людей (Пригожин, Мильнер, Аганбегян) дожили до 2000-х и передали ниточки дальше.
Чего ИИ не понял (а я понял)
Нейросеть — мощный инструмент. Но она не человек.
Что ИИ не уловил:
- Трагизм. Для нейросети «расстрелян в 1938» — такой же факт, как «родился в 1882». А для меня — это судьбы. Гастев, который писал «Поэзию рабочего удара», а кончил в подвале НКВД. Кондратьев, который предсказал большие циклы экономики, а расстрелян в 1938-м.
- Разрыв между идеей и внедрением. ИИ не различает, где идея осталась на бумаге, а где реально работала на заводе. А для нас, практиков, это критично.
- Почему это важно сегодня. Нейросеть описала прошлое, но не провела мостов в настоящее. А их надо проводить. Потому что без понимания того, как устроен был наш управленческий генотип, мы не поймём, почему современные российские заводы работают так, а не иначе.
Поэтому файл ИИ (ниже) — это карта. А живой разговор — это компас.
Почему мы забыли (этого ИИ тоже не написал)
Самое больное в этой истории даже не эти три обрыва. Самое больное разрыв четвёртый. Тот, которого нет в моей таблице, потому что он случился в 1990-е.
Когда в 1990-е мы строили заново российские бизнес-школы, MBA, корпоративные академии и т.п., — никто из строителей не открыл ни Витке, ни Дунаевского, ни Ерманского, ни Богданова. Переводили Друкера, Портера, Минцберга, Кови. Учили по гарвардским кейсам.
И это была не злая воля, а наверное инерция. Западное казалось проще, готовее, престижнее. Своё же лежало в спецхранах библиотек, перепечатанное в конце 1980-х тиражом по 5 000 экземпляров и тут же забытое.
Так наследие исчезло во второй раз. Не репрессивно, а тихо.
И вот сейчас, в 2026 году, мы оказываемся в положении, когда западная управленческая литература становится менее доступной, а собственная — лежит и ждёт. Это не катастрофа. Это шанс. Но только если открыть и читать.
Что дальше? (вместо заключения)
Я не собираюсь останавливаться на 700 книгах.
В планах:
- разобрать не только теории, но и практические кейсы внедрения (саратовская система БИП например, это вам не шутки);
- сделать тематические подборки по направлениям (АСУ, психотехника, социология труда);
- перевести в электронный вид ещё то, что пока лежит только в бумаге.
Ждите все это здесь же, на Алгоритме. Слушайте наше интервью с Александром.
А ещё, я надеюсь, что этот обзор (и приложенный ниже файл) запустит живую дискуссию среди практиков.
Посмотрите на список имён. Богданов, Витке, Дунаевский, Гастев, Ерманский, Канторович, Глушков. Это не музейные экспонаты. У каждого из них можно взять идеи и сегодня — адаптировав под реалии 2026 года.
Поэтому вопрос к вам, коллеги: Какой из этих инструментов вы попробовали бы внедрить у себя на предприятии?
Пишите в комментариях или в нашем чате в Максе. Я отвечу.
P.S. Как договаривались: полный файл «История советского менеджмента» (.docx, ~ 39 кб), сгенерированный ИИ и выверенный мной. 29 школ, биобиблиографический каталог, три обрыва и три синтеза. Пользуйтесь. Копируйте. Передавайте коллегам.
Мы слишком долго забывали своё. Хватит.
Фото из открытых источников.
Специально для «Алгоритм — производительность труда»
Ваш комментарий будет первым